Даринда Джонс – Седьмая могила без тела (ЛП) (страница 23)

— Ваша честь, — наконец подал голос помощник прокурора.

Он был молод, амбициозен и готов на все, лишь бы прогрызть себе путь наверх. И у него не было времени на мелкие сошки вроде меня. О чем он однажды сказал мне лично, когда я пыталась его убедить, что мужик, под которого он копал, давным-давно все понял. Ей-богу, помощник прокурора сэкономил бы кучу времени и не ударил в грязь лицом, если бы тогда меня послушал.

Эх, давали бы мне пятачок всякий раз, когда я это говорю…

— Не знаю, что вам сказала эта женщина, но от нее всегда одни проблемы. Понятия не имею, почему полиция ее терпит. Кроме, разумеется, очевидных причин. — Помощник прокурора покосился на Диби, явно подразумевая наше родство.

И вот тут я решила обидеться. Не на то, что мы с дядей Бобом родственники, а на взгляд. Никому, кроме меня, не позволено так смотреть на Диби!

— Знаете что, Ник… — сказала я, расправив плечи и чудом сдержавшись, чтобы не назвать его придуманным мной прозвищем — Шут-Ник.

— Мне послышалось, или вы действительно заговорили, когда я только что велела вам заткнуться?

Я прикусила губу:

— Послышалось.

— Так я и думала. Трижды задавать один и тот же вопрос я точно не стану. Терпение у меня не казенное.

Все уставились на меня, и я еле-еле выдавила:

— Можно мне кое-что сказать?

— Только если (и это не обсуждается!) вам действительно есть что сказать, и ваши слова окажутся полезными для любого из присутствующих в этом помещении, кто может похвастать юридическим образованием.

Я могла бы поспорить сразу по трем пунктам. Во-первых, судьи не спрашивают у людей, есть ли у них полезная для дела информация. По-моему, этим занимаются адвокаты. Судьи руководят процессом. Адвокаты опрашивают свидетелей. Во-вторых, судья Квимби объявила перерыв, чтобы получить ту самую информацию, о которой идет речь. Событие, между прочим, из области фантастики. А в-третьих, с чего ей вдруг захотелось послушать, что я скажу? И не важно, касается моя информация текущего процесса или нет?

— В таком случае, — проговорила я, предварительно откашлявшись, — подзащитная невиновна.

Шут-Ник поднял руки:

— Как жаль, что вас не было рядом во время длительного расследования этого преступления! Иначе вы наверняка указали бы нам на наши ошибки. Сколько, стесняюсь спросить, дел вы уже развалили?

— Мистер Паркер, — процедила судья Квимби, — может быть, вопросы здесь буду задавать я?

— Разумеется, ваша честь. — Лицо помощника прокурора побагровело.

Было ли это тревожным знаком? Да. Хотелось ли мне от души посмеяться? Еще как!

— И все же, — продолжал он, — прошу прощения, ваша честь, но почему вы вообще хотите ее выслушать?

Здесь я была с ним солидарна.

Судья повернулась к Нику всем телом:

— Потому что ее инстинкты… как бы это сказать…

Я пожала плечами, чувствуя себя совершенно беспомощной.

— Ее инстинкты порой приносят сочные плоды.

Ой, как миленько! Она считала меня сочной… Да, и такое мне доводилось слышать не раз и не два.

В конце концов судья уставилась на меня куда более приятным взглядом, чем обычно. Мне стало очень и очень не по себе.

— Так как? Есть у вас мысли, кто на самом деле убил супруга миссис Джонсон?

Я неуверенно кивнула и пролепетала: