Даринда Джонс – Пятая могила по ту сторону света (ЛП) (страница 68)
Так же, как я не вижу собственного света, я не вижу и ту бесконечную, непроглядную тьму, которая окружает Рейеса. То есть вижу, но только когда он приходит ко мне в нематериальном виде. Хотя мне об этом уже говорили. Как-то раз Ангел упомянул об этой тьме, но я тогда подумала, что он преувеличивает.
— Ну, — я взяла Квентина за руку, — у него была нелегкая жизнь.
Похоже, он не мог отвести взгляд от двери Рейеса.
— Кто он такой?
Учитывая только что состоявшийся разговор, я не знала, хочу ли отвечать на этот вопрос. Квентину и так досталось. Но врать ему мне хотелось еще меньше.
— Мне не очень хочется отвечать, — сказала я и повела его вниз по лестнице.
Он на пару секунд задумался, а потом показал:
— Тогда мне не очень хочется знать.
Глава 9
Надпись на футболке
Я завезла Квентина в монастырь, поздоровалась со всеми сестрами, быстренько сыграла партию в покер на костях, с треском продула, а потом отправилась к Рокету с новеньким инструментом, примостившемся на заднем сиденье. Если я не могу перелезть через забор, то пройду сквозь него.
Я вытащила из машины болторез, пользоваться которым оказалось куда сложнее, чем я думала. А еще он был тяжелым и громоздким. Какого черта? В фильмах все кажется проще простого. Как куст азалии обкорнать. А мне явно предстояло потрудиться. Надо было взять с собой перчатки. Моим рукам тут точно не поздоровится.
Сделав наконец проем, в который можно было пролезть, я сунула в него голову и тут же поняла, что на острых обрубленных краях крепкой проволоки остались мои волосы и уйма других образцов ДНК. Ну блин! Все шло совсем не так, как я планировала. В конце концов протиснувшись сквозь забор (что навеяло мне мысли о том, как я появилась на свет), я нашла окошко, которое вело в подвал и которое я никогда не запирала на замок. Зато сейчас оно оказалось очень даже запертым. Я бы воспользовалась ключом, но кто-то, судя по всему, сменил все замки, которые сумел отыскать. Кем бы ни были эти «Ч&Р Индастриз», они дорого заплатят за мою кровь на их заборе.
Вытащив фонарик, я пошла по лестнице весьма сомнительной устойчивости.
Вдруг в луче света появилась Сахарная Слива. Слива, она же Бекки Тафт, она же младшая сестра офицера Дэвида Тафта, которая умерла, когда ему было одиннадцать, а ей — девять, была невозможно прелестной девочкой, которая, ей-богу, могла бы преподать парочку уроков папаше Рейеса. Я назвала ее Сливой, потому что на ней была пижама в сахарных сливах, в которой она умерла. Подбоченившись, она стояла передо мной. Светлые волосы спутанными прядями спадали на спину. Я всегда думала, что, если бы любила детей, Слива бы мне понравилась. Ну ладно, скорее всего нет, но думать не запретишь.
— Привет, милашка, — сказала я. — Где Рокет?
— Прячется.
— Ох, ну и нравится же ему эта игра!
— Нет, он из-за тебя прячется. Ему надо тебе что-то показать. — Она смерила меня обвиняющим взглядом.
Я едва сдержала смех.
— Что показать?
— Что-то на стене. Он боится, что ты на него рассердишься.
— Правда? Ну все, сгораю от любопытства.
И тут меня осенило. А вдруг там мое имя? Вдруг болторез как-то выскользнул, я нечаянно перерезала себе горло и истекла кровью, а сама об этом даже не догадываюсь? Вот был бы отстой.
— Можно я расчешу тебе волосы? — спросила Слива, показывая мне дорогу и с каждым шагом вертясь, как юла.
Дети, блин. И жить с ними невмоготу, и на обед не съесть.
До меня почти сразу дошло, о чем она просит.
— Нет! — завопила я и, с трудом подавив вспышку бешеного страха, заговорила спокойнее: — Нет, милая. Как-нибудь в другой раз.
Но было уже поздно. Она остановилась, скрестила на груди маленькие ручки и заскулила, как щенок. Именно этого мне и не хватало — чтобы меня днем и ночью преследовала и мучила разобиженная Слива.