Даринда Джонс – Первая могила справа (ЛП) (страница 54)

— Никогда.

Он схватил меня за руку и потащил вниз по лестнице. Я попыталась на бегу подхватить фонарик.

Рокет хотел как лучше.

Потом он остановился. Неожиданно замер как вкопанный. Я врезалась в его спину, обрадовавшись, что он такой пухлый, отскочила и опять приземлилась на задницу. В другое время Рокет посмеялся бы надо мной, когда я встала и принялась отряхиваться, но сейчас он был занят. Судя по моему опыту, ничто не могло оторвать Рокета от дела.

Не удивительно, что он нашел имя Джеймса среди недавно умерших, раз был человек, которого за убийство парня посадили в тюрьму. Но мне нужно было убедиться.

— Ты можешь мне рассказать, как он умер? — спросила я, предвидя ответ.

— Ни как, — с досадой ответил Рокет, и я с трудом сдержала улыбку. — Ни почему. Ни когда. Только жив или мертв.

— А где? — не сдавалась я.

Он уставился на меня.

— Мисс Шарлотта, вы же знаете правила. Их нарушать нельзя, — напомнил он, погрозив мне коротеньким пухлым пальцем. Так мне и надо.

Иногда я задумывалась, действительно ли он знал больше или просто следовал некоему высшему закону, о котором я только догадывалась. Но я не могла отделаться от ощущения, что на его словарный запас повлияли годы, проведенные в закрытом лечебном учреждении. Никто так не любит правила, как надзиратели и санитары.

Я достала блокнот и пролистала страницы.

— Ладно, дружище Рокет, а как насчет Теодора Бредли Томаса?

Если в остальном не повезет, то я хоть узнаю, жив ли пропавший племянник Марка Уира или умер.

Рокет на мгновение задумчиво наклонил голову.

— Нет-нет-нет, — наконец проговорил он. — Его время еще не пришло.

У меня отлегло от сердца. Теперь оставалось только найти парнишку. Интересно, угрожает ли ему опасность?

— А ты знаешь, когда придет его время? — уточнила я, предвидя ответ. Снова.

— Ни когда. Только жив или мертв, — повторил Рокет, отвернулся и принялся вырезать на штукатурке очередное имя.

Обо мне он забыл. Удержать внимание Рокета — все равно что подавать спагетти в ложке. Но у меня для него было еще одно имя. Самое важное. Я придвинулась ближе, страшась произнести его вслух, и наконец прошептала:

— Рейес Фэрроу.

Рокет замер. Я видела, что он узнал имя. Значит, Рейес все-таки мертв. У меня душа ушла в пятки. Я так надеялась, что он жив.

— Где его имя? — спросила я, не обращая внимания на то, что слезы щиплют глаза. Я оглядела стены, словно на самом деле могла найти Рейеса среди хаоса нацарапанных имен, похожих на картины Эшера,[12] если бы тот сидел на кислоте. Но мне хотелось его увидеть. Прикоснуться к нему. Пробежать пальцами по шероховатым прорезям и линиям, из которых складывались буквы.

Тут я осознала, что Рокет смотрит на меня. На его мальчишеском лице читалась настороженность. Я положила руку ему на плечо.

— Рокет, в чем дело?

— Нет, — сказал он и отступил на шаг. — Ему здесь не место. Нет, мэм.

Я зажмурилась, чтобы не видеть правды.

— Где его имя, Рокет?

— Нет, мэм. Ему не следовало рождаться.

Я распахнула глаза. Такого я от Рокета еще не слышала.