Даринда Джонс – Четвертая могила у меня под ногами (ЛП) (страница 69)

Едва войдя в ванную, я услышала его голос:

— Поговори с отцом.

Это вряд ли. Душ оказался настоящим кайфом, даже с резвящейся лохматой псиной, из-за которой я то и дело вписывалась в стену. Такой активности за один день я не видела больше двух месяцев. Мой организм не знал, что с этим делать. Как реагировать. Организму хотелось вернуться на диван (который, может быть, получит имя Шэрон) и взять в руки упаковку сырных подушечек. Но я понимала, что мне придется отучаться и от того, и от другого. Постепенно. Возможно, я смогла бы снизить дозу до кресла и сырных крекеров, по чуть-чуть урезая проведенное с ними время, а потом уже попробовать что-то из разряда здорового образа жизни — вроде уборки и яблока.

Меня передернуло от этой мысли. С сырными подушечками уж очень уютно. К тому же они оранжевые. Нет, думаю, не стоит так радикально менять привычки. На ум тут же пришел план Б: уборка под методичное поедание сырных подушечек. Уютно и продуктивно.

Когда Артемида нырнула прямо в пол у меня под ногами, я вышла из душа и натянула пижамные штаны в клеточку зеленого и лимонного цвета без привычных мне с незапамятных времен остроумных надписей. Это упущение я компенсировала топом, провозглашавшим: «САРКАЗМ — мое второе любимое слово, которое заканчивается на — АЗМ». Готовая снова встретиться с толпой, я вернулась в ту часть моей квартиры, которая называется гостиной.

Куки с Джеммой сидели в кухне и тестировали мои крутые новенькие гаджеты. Хотелось бы надеяться, что от их усилий на свет божий явится хоть что-нибудь съедобное. Когда я появилась, Эмбер собрала свои книжки и подошла ко мне со словами:

— Тебя из душа на всю округу слышно.

Я могла только догадываться, какие звуки были слышны здесь, пока Артемида снова и снова тыкала меня в стену.

— Ага, я поскользнулась и упала.

— Семь раз?

— Ну да.

— А, ну ладно. В общем, я хочу извиниться, Чарли. Я не специально. В смысле с Рейесом. Я не хотела, чтобы тебе было за меня стыдно.

— Стыдно? — Я сгребла ее в объятия. — Мне никогда не будет за тебя стыдно, Эмбер.

— Никогда-никогда?

— Никогда.

— Как-то я спросила у мамы через весь магазин, какие тампоны ей нужны — умеренные или супервпитывающие, и добавила, что, если верить написанному на упаковке, супервпитывающие подходят для обильных выделений. А потом попросила маму оценить обильность ее выделений по шкале от одного до десяти.

— О’кей, может, когда-нибудь и будет.

— Пока мы стояли в очереди к кассе, я спросила у нее, зачем она покупает три упаковки «Кануна лета» (1) посреди зимы.

Я отодвинула ее на расстояние вытянутой руки:

— Да ладно.

— Вот и я о том же. До того я и не представляла, что человек может так покраснеть.

— Итак, мы установили, что мне из-за тебя в самом деле может стать стыдно. Но до сих пор такого не было. И мне очень жаль, что ты так много знаешь о том, о чем двенадцатилетней девочке знать совершенно ни к чему.

— Я никому не скажу, клянусь.

Я оглянулась посмотреть, чем заняты шеф-повара. Увидев, что они действительно заняты, я наклонилась к Эмбер:

— Что конкретно тебе известно?

Она улыбнулась:

— Мне известно, что ты — ангел смерти. — Как по мне, это был удар под дых. — И что Рейес — сын Сатаны.

— К-как ты об этом узнала? — заикаясь, умудрилась выговорить я.

— У меня хороший слух. И он не отказывает, даже когда я выполняю домашние задания.

— Серьезно?