Даринда Джонс – Четвертая могила у меня под ногами (ЛП) (страница 61)

— Привет, Джемма, — поздоровалась Эмбер, перед тем как подойти к моему компьютеру. То есть она попыталась подойти к моему компьютеру. — Прежде чем я засяду за уроки, можно я обновлю статус, Чарли? — Она так и эдак вытягивала шею, чтобы заглянуть за стену из коробок. Надеюсь, компьютер она найдет. Я его не видела уже несколько недель, но он наверняка до сих пор там, где всегда и стоял.

— Конечно, а что напишешь?

— Что мама провела со мной «серьезную беседу», — она изобразила в воздухе кавычки, чтобы подчеркнуть всю серьезность полученной в ходе беседы информации.

Я фыркнула и, вопросительно выгнув бровь, смерила Куки взглядом:

— О пестиках и тычинках, что ли?

— Нет, что ты! — повеселела Эмбер. — Об этом она прочла мне лекцию сто лет назад. — Эмбер была высокой, но я все равно потеряла ее из вида, когда она вошла в лес квадратных деревьев. Однако ее голос слышался из-за коробок громко и ясно. — На этот раз речь шла о том, что все парни на самом деле инопланетяне, посланные на Землю изъять умственные способности из юных податливых мозгов вроде моих. Судя по всему, я буду подвержена опасности воздействия на меня их технических приемов, пока мне не стукнет тридцать семь с половиной.

Куки только бровью повела.

— Твоя мама права, — подал голос дядя Боб, наливая себе чашку кофе. — Я, например, с Плутона.

Положив сумку, Джемма подошла меня обнять. Эту традицию мы ввели совсем недавно. Уже несколько недель я не видела сестру. После истории с пытками она приезжала каждый день, но со временем из-за занятости на работе и якобы имеющейся у нее личной и социальной жизни бурный поток ее визитов превратился в тоненькую струйку.

— Вижу, ты всерьез приняла наш последний разговор. — Выражение лица Джеммы стало строгим. Раньше, увидев его, я бы захихикала, но теперь была только мысленно благодарна за ее искаженное чувство реальности. Можно подумать, я могу принять всерьез хоть что-то из того, что она говорит. Для этого мы слишком давно состоим в родстве. — Думаешь, тебе уже достаточно бытовой техники?

— Мы над этим работаем, — сказала Куки, пока дядя Боб стискивал Джемму в своих фирменных медвежьих объятиях.

— Точно-точно, работаем, — подтвердил он.

— Что ж, это хорошо. — Джемма прошла в кухню посмотреть, чем занимается Куки. — Я приехала узнать, как ты тут, — сказала она мне.

— Ну, хм-м, спасибо.

— Как ты спишь?

— К сожалению, в одиночестве.

— Я не об этом. Ты вообще спишь?

Наверное, я могла бы описать ей, как брожу ночами по квартире, будто наркоман-параноик, проверяю и перепроверяю замки, сто раз смотрю, закрыты ли окна и плотно ли заперта дверь. Могла бы рассказать, как потом ложусь в постель, и от каждого скрипа и шороха, которых полно в старом здании, у меня перед глазами так и пляшут грабители и серийные убийцы. Но тогда она будет настаивать на лекарствах, а я о такой перспективке даже думать не хочу.

— Сплю, естественно. Чем еще мне по ночам заниматься?

— Не спать, например. — Джемма смерила меня всезнающим взглядом, оценивая мою реакцию. Черт бы побрал психиатров.

— Я прекрасно сплю, — беззаботно улыбнулась я.

— Ладно, но выглядишь ты так, будто не высыпаешься.

— Это годы обучения привели тебя к такому выводу?

— Нет. К такому выводу меня привели круги у тебя под глазами.

— Нормально я высыпаюсь.

— Чудесно. Я рада.

Никакой радости она не испытывала. Я чувствовала недоверие в каждом ее недоверчивом вдохе.

Итак, Куки пришла, чтобы выяснить, какими из покупок я никогда пользоваться не буду. Эмбер пришла, чтобы поковыряться у меня в компьютере, хотя у них дома, в шаге от моей входной двери, имеется целых два. Дядя Боб приехал, чтобы отдать мне папку. А Джемма — чтобы узнать, как я поживаю. Такой многочисленной компании у меня не было со времен вечеринки в честь новоселья, на которую я пригласила футбольную команду «Lobos» (1) из университета Нью-Мексико. Внутри моей квартиры помещалось не больше двенадцати из этих ребят, поэтому вечеринка оккупировала и коридор. Миссис Аллен, пожилая женщина из квартиры 2С, по сей день не перестает меня благодарить. И каждый раз, когда у нас с ней заходит об этом речь, у нее в голосе появляются хрипловатые интонации, а брови исполняют какой-то дикий танец. Мне всегда было любопытно, что такого в ту ночь произошло, что она вдруг стала рассыпаться в благодарностях. Может быть, ей кто-то постельку согрел. А может, перепало несколько обжимашек. Как бы там ни было, я за нее рада.