«… Крестный не встречал Бердягу уже семь лет, помнил его в детстве, а теперь, увидев высокого юношу с костлявым носатым лицом и впалой грудью, сильно удивился. – Как?! Ты уже вырос?! Невероятно. Вот не ожидал! Да ведь ты уже мужчина! По тону старого Остроголовченко можно было предположить, что он был бы гораздо менее удивлён, если бы Бердяга пришёл к нему тем же тринадцатилетним мальчишкой, каким он был семь лет назад. …»