Анюта Соколова – Снег в апреле (страница 4)
Палуба затряслась от топота ног. Бегущих было много. Два-три десятка, не меньше. Где-то опять загрохотало, но уже гораздо дальше. Раздались сухие резкие хлопки выстрелов и болезненный вскрик.
– Не стрелять! – скомандовали на пирсе. – У них заложники!
Нереальность происходящего затмевала страх. Это же самый настоящий захват теплохода, прямо как в третьесортном романе! И где – в Кергаре, великом, могущественном, безопасном Кергаре!
– Да-да! – расхохотался голос. – У нас заложники! Десять с половиной человек. За каждый ваш выстрел мы убьём одного из них. Начнём как раз с вопящего сосунка.
Сделалось очень тихо. Истошно надрывался ребёнок, мать безуспешно пыталась его успокоить.
– Сволочи, – отчётливо выплюнул кто-то на пирсе.
– Поднимайтесь! – носок сапога легонько пнул меня в бок. – Руки за голову, никаких резких движений. Стреляю без предупреждения, сначала в ногу, затем в голову. Все слышали? Встаём!
Я поднялась. На том месте, где стоял стюард, дымилась обугленная дыра. Ярдах в пяти валялся лаковый ботинок с торчащей из него костью. Меня затошнило, и я перевела взгляд на пирс, где цепочка охранников из службы безопасности порта оттесняла толпу.
– Руки! – проорали над ухом. – Быстро завела руки за голову!
Закряхтела, разгибаясь, льена с буклями. С трудом встал грузный льен, резво вскочил хлыщ, за ними молодожёны и семья с младенцем. Мать судорожно дышала и крепко прижимала к себе ребёнка, её муж с ошалевшими глазами поддерживал жену. Захватчики обыскивали каждого по очереди, вифо́ны выкидывали за борт, у грузного льена дополнительно забрали и швырнули в воду портфель, у хлыща – пилочку для ногтей. Эльси, у которой отняли новенький, только что купленный в Бару вифон, опять зарыдала.
– Заткнись!
От звука пощёчины я вздрогнула, сделала шаг и втиснулась между до смерти напуганной Эльси и льеном с хриплым голосом. Он оказался невысок ростом, смугл и кучеряв. Глубоко посаженные карие глаза с вызовом уставились на меня.
– Мы заложники, а не жертвы палачей, – выдохнула я. – Не трогайте девочку.
Кучерявый презрительно оглядел меня:
– Она тебе кто?
– Дочь, – соврала я.
Эльси прижалась к моей спине и тряслась от ужаса. Я спокойно смотрела в лицо главаря. Не чистокровный дарлéнец, в пухлых губах и золотистом оттенке кожи чувствовалась кровь архипелага.
– Страшненькая у тебя дочка, – хмыкнул главарь. – А ты ничего, хоть и не первой свежести. Папаша был урод?
– Урод, – мысленно я добавила: «Только не внешне».
Несколько захватчиков подошли к нам и с гадкими улыбочками рассматривали Эльси. Один из них, рослый и мускулистый, с бронзовой кожей и высокими скулами, явно родился на архипелаге, второй, блондин с отливающей перламутром короткой стрижкой, заставил вспомнить об островах. Третий, самый мерзкий, голубоглазый ухмыляющийся шатен, был моим соотечественником. Для преступности нет границ.
– Симо́р, куда их? – спросил шатен.
– Заприте в каком-нибудь помещении без окон. И заткните этого чёртового сосунка!
Блондин-островитянин пружинистым танцующим шагом подошёл к трясущейся от ужаса матери, вырвал из её рук младенца – и выбросил за борт. Мать страшно закричала, отец рванулся за ребёнком, но был сбит с ног сильным ударом. Практически сразу раздался всплеск: один из портовых охранников прыгнул в воду. То, что ребёнок, не иначе, родился в счастливой рубашке, стало ясно, когда на пару минут смолкнувший рёв раздался снова, уже со стороны пирса.
– Послушайте! – грузный льен побагровел. – Это переходит все границы! Вы, шайка гнусного сброда…
Продолжить он не успел. Негромкий хлопок – и во лбу льена появилась чёрная отметина. Льен некрасиво раскрыл рот и упал навзничь. Шатен с маленьким пистолетом в руке брезгливо отступил от тоненького ручейка крови, потёкшего из-под головы.
– Кто-нибудь ещё хочет высказаться? – глумливо спросил главарь.
Руки Эльси разжались: она потеряла сознание, я еле успела её поймать. Хлыща вырвало на его же ботинки. Молодожёны превратились в единое целое, настолько крепко они вжались друг в друга. Мать ребёнка упала рядом с мужем и затихла, льена с буклями забубнила молитву.