Как же жаль было прощаться с Марселью! В последний раз мы посидели в кафе на улице Каннобьер и увидели, как к тебе подбегает оборванец с корзинкой в руках и шепчет с таинственным и испуганным взглядом: „Боста“ („Beaux fistaches“) – прекрасные, жаренные в соли фисташки, по сантиму за штуку. Чернокожий бродяга отсчитывает своими грязными пальцами фисташки, словно это редкие драгоценности. Нам еще нужно было подняться на громадном лифте на вершину горы и зайти в собор Notre Dame de la Garde. Там два придела: один внизу, другой наверху. Нижний заперт железной решеткой, а верхний открыт для публики. Одно зрелище вдруг нежно и глубоко трогает меня…