Когда он делился со мной этой историей – а рассказывал он ее не единожды, я не узнавал моего электрического капитана (так его называли не без оснований, ведь он был отставным капитаном, уволенным из полка ради пользы службы, а «электрическим» его называли из-за мелкой должности в конторе общества электрического освещения). Его глаза, обычно мутные и уклончивые, становились ясными и твердыми. Его всегда сиплый голос старинного алкоголика вдруг звучал такими нежными и глубокими тонами, каких я никогда от него не ожидал услышать, и на эти несколько минут он как будто наполнялся внутренним сиянием, которое делало человека, даже сильно павшего, прекрасным…