Говорить о науке изящного в том контексте, где ей необходимы четкие и прочные основы, и представлять ее, например, под названием эстетики, как нечто, основанное на случайных догадках темного чувства, — значит обманывать себя и окружающих. Откуда же может отдельная наука получить свои основы, если не из общей системы человеческого познания? Если мы назовем эту общую систему познания философией, то наука изящного либо вовсе неосуществима, либо возможна лишь как философия изящного, которая, следовательно, будет в сжатом виде излагать те же самые идеи, что первая предполагает в широком смысле, то есть относительно всех предметов познания…