Агата Ми́раш – Мятежные наследники: невеста короля (страница 9)
Леон ожидал невесту под высокими кипарисами, сидя на скамье с раскрытой книгой. Услышав шорох ткани от подола платья, он поднял голову, и его взгляд, полный надежды, дрогнул, как будто он не верил в то, что она действительно пришла. Младший Эрмистард встал с места, готовый приветствовать невесту.
Габриэль Фостард появилась на тропинке почти бесшумно, в приталенном платье медного оттенка, на сей раз не скрывая бледного лица, которое выражало суровый нрав и отстранённость. Она шла не столько для трепетной встречи, сколько для того, чтобы избавиться от головной боли, вызванной внутренним самобичеванием.
– Я очень рад видеть вас, Ваше Высочество!
Она кивнула едва заметно, остановившись на некотором расстоянии от скамьи, после чего села подле юноши, сложив руки в перчатках на коленях. Между молодыми людьми воцарилось неловкое безмолвие. Он пытался поймать её взгляд, но безуспешно. Она бросала надменный взор куда угодно, но не в глаза влюблённого наследника порт-града.
– Я каждый день думаю о вас… – измождённо произнёс он. – Писал вам письма, но не знал, читаете ли вы?
– Читала, – сухо ответила она, после чего нежданно повернула голову.
Её глаза были ясными, но лишёнными эмоций и смысла.
– Я не понимаю, зачем вы продолжаете, – тихо сказала она. – Это место никогда не станет моим домом, как и вы – человеком, которого я буду любить всю жизнь.
Наследник печально опустил взгляд.
– Может, со временем… – с надеждой в тоне начал он.
– Не стройте ложных ожиданий, друг мой, – перебила она, с ещё большей яростью заглянув ему в глаза, после чего неспешно поднялась и исчезла в тени цветочной аллеи.
Вечер того же дня.
В личных покоях главы Альдемарана – Арноста Эрмистарда – царил интимный полумрак. Огненные языки свечей колыхались от естественных движений внутри пространства, отбрасывая причудливые тени на стены. Молодые девушки в полупрозрачных одеяниях, отражающих и томление, и лёгкую ироничность, кружились в соблазняющем танце. Мелодия барочной лютни эхом разносилась по пространству. Всё было сделано с претензией на изысканность, но в воздухе витала скрытая напряжённость.
Дипломатия – это поистине искусство разума.
Генри Фостард и Арност Эрмистард сидели напротив развлекающих их танцовщиц. Загадочные взгляды обоих скользили в адрес друг друга, но не задерживались надолго. Обе стороны скрывали свои истинные помыслы за маской вежливости, хотя каждое слово или жест отдавался в воздухе скрытым презрением.
– Вы знаете, Арност, – томно начал Генри, немного откинувшись в кресле, – я всегда полагал, что объединение наших кланов – это вопрос не только политики, но и здравого смысла. Сколько лет мы с вами об этом говорим? Брак Леона и Габриэль – это редкий шанс на новое начало в истории Румынии.
Арност слегка приподнял бровь и отпил немного вина. Его глаза неловко скрывали настороженность.
– Да, мы говорим об этом уже довольно долго, Генри, однако мне всегда казалось, что ваши планы несколько… амбициознее, чем вы их описываете.
Фостард ухмыльнулся, бросив неординарный взгляд на оппонента.
—Амбициознее? Возможно. Но разве это важно, когда речь идёт о будущем наших домов? Вы ведь тоже не хотите остаться в тени, Арност? Если бы ваш клан обладал бóльшим честолюбием, мы могли заключить куда более выгодное соглашение.
– Я бы предпочёл, чтобы гордыня не выходила за рамки разумного. Ваша дочь, как и мой сын, не будут жить в мире, где чьи-либо цели ставят устоявшиеся законы под угрозу. Мы можем объединиться, но не за счёт разрозненных интересов.
На мгновение между зрелыми мужчинами повисло молчание, которое лишь усиливало ауру вражды. Далеко за пределами комнаты, сквозь окна, можно было лицезреть то, как над горизонтом медленно темнеет небо.
Трансильванский герцог выдержал привычную искусному дипломату паузу:
– Вы слишком осторожны, господин Эрмистард, – наконец сказал он. – Это ваш недостаток, как и у вашего покойного отца. Вы боитесь того, чего нельзя предугадать, но без риска невозможно добиться величия. Мы можем сделать наши дома сильнее, но для этого придётся выйти за пределы привычного. Но я уважаю вашу приверженность старым идеалам. Это делает вас интересным собеседником, однако… на моём месте кто-то другой мог бы уже отказаться от сотрудничества с вашей консервативной политикой.